Существует закономерность в развитии греческой литературы; определенные исторические периоды отмечены господством определенных жанров. Древнейший период «гомеровская Греция», время героического эпоса. Следующий этап — VII-VI вв. до н. э. — время лирической поэзии, В эту эпоху общий характер литературы изменился, внимание переместилось с изображения широких полотен жизни, коллективного мироощущения на чувства, переживания отдельной личности. С чем же это связано? Шло дальнейшее разложение родовых отношений. Возвышалась знать, происходило имущественное расслоение общества, начался процесс становления различных классов и социальных групп. Возникли рабовладельческие государства, которые представляли собой укрепленные города, называвшиеся полиса. Отсюда и, такое слово, как «политика». Для граждан этих 'Государств-полисов было характерно особое «полисное» мироощущение. Если раньше грек осознавал себя частью гражданского общества, то теперь все больше — личностью, индивидуальностью, со своим внутренним миром, переживаниями. На смену поэзии эпической пришла поэзия лирическая. Слово «лирика» произошло от слова «лира», струнного музыкального инструмента. Игрой на нем, а также на другом аккомпанирующем инструменте, кифаре, сопровождалось исполнение стихотворных произведений — обычно небольшого объема.
Греческая поэзия, как и другие литературные жанры, связана с любовными, свадебными, застольными, похоронными песнями и уходит своими корнями в фольклор. В лирике выделяются главные виды: элегия, стихотворение — обычно грустного характера — и ямб— веселого содержания.
В VII—VI вв. до н. э. в Греции творили около десятка блистательных поэтов. Однако до нас дошла лишь малая толика ими написанного: отдельные стихотворения, по большей части незавершенные, иногда фрагменты из нескольких строк. Один критик образно заметил: впечатление от знакомства с греческой лирикой таково, словно находишься в музее прекрасных скульптурных фигур, но ни одна из них не уцелела полностью. Перед нами точно груда обломков: голова, рука, часть торса. Но и эти обломки производят впечатление совершенства благодаря изяществу отделки, особой гармонии. По ним ведь можно судить, насколько прекрасна была мраморная фигура в целом...
Многие поэты этого времени жили на острог вах Эгейского моря, что наложило отпечаток на их мироощущение, определило столь явную погруженность в свой внутренний мир.
Среди величайших греческих поэтов, пожалуй, выделяется Архилох, которого греки ставили в один ряд с Гомером и Эсхилом. Он родился на острове Парос, что в Эгейском море. Остров представлял собой огромную мраморную глыбу, омываемую волнами, поросшую скудной растительностью. Архилох был сыном аристократа и рабыни, и клеймо низкого происхождения его тяготило. Он считался гражданином, но, как по-лураб, был лишен права наследовать имущество отца. Архилох прожил жизнь бурную» драматическую, был солдатом, наемником, «слугой Ареса». Говорил, что копьем замешен его хлеб, что копьем добыто его вино и что он пьет, опершись на копье. Он был первым греческим поэтом, в стихах которого любовное чувство окрашено горечью. Архилох был влюблен в девушку Необулу, однако отец невесты, старик Ликамб, отказал Архилоху, сватавшемуся к дочери, что больно уязвило поэта. Он отозвался стихами, в которых зло высмеял отца невесты: «Что в голову забрал ты, батюшка Ликамб? / Кто разума лишил тебя? / Умен ты был когда-то. Нынче ж в городе / Ты служишь всем посмешищем».
Согласно легенде, не выдержав насмешек, Ликамб повесился. Что касается Необулы, то, еще недавно восхищаясь ею, гибким станом, «миррой пахнущими волосами», отвергнутый Архилох готов представить девушку увядшей и постаревшей: «Нежной кожей ты не цветешь уже: / Вся она в морщинах. / И злая старость борозды проводит».
Но при всей своей неприязни он не может скрыть тоски и любви: «Если бы все же Необулы мог коснуться рукой».
Другая тема Архилоха, поэта, соединившего лиру с ремеслом воина-наемника, — тема стойкости, мужества. Его жизненное кредо выражено такими строками: «Сердце, сердце! Грозным строем / стали беды пред тобой. <...> Ободрись и встреть их грудью / и ударим на врагов. / , Пусть везде кругом засады — /твердо стой, не трепещи! / Победишь — своей победы / напоказ не выставляй. / Победят — не огорчайся, / запершись в дому, не плачь! / В меру радуйся удаче, / в меру в бедствиях горюй; / Смену волн познай, что в жизни / человеческой царит».
Одной из популярных поэтических форм была элегия, мастером которой по праву считается Тиртей. Это один из немногих известных нам поэтов-спартанцев. Правда, спартанцем его можно назвать с большой натяжкой. Биография Тиртея окружена легендами. Согласно преданию, он был афинским гражданином, учителем, страдал хромотой. Во время Мессенской войны спартанцы обратились к оракулу за советом, что сделать, чтобы он им даровал победу. Оракул посоветовал им попросить афинян, чтобы те дали им вождя. Афиняне направили им Тиртея: это было почти насмешкой, если вспомнить, как презрительно относились спартанцы к людям с физическими недостатками. Тиртей не командовал войсками, а сочинил ряд боевых песен, которые подняли дух спартанцев и помогли им одержать победу над врагами. В одной из его «воинственных элегий» говорилось: «Славное дело — в передних рядах / со врагами сражаясь, / Храброму мужу в бою / смерть за отчизну принять!»
Тиртей был также создателем особого жанра, «эмбатерий», маршевых песен: «Вперед, о сыны отцов, граждане / И мужи прославленной Спарты! / Щит левой рукой выставляйте, / Копьем потрясайте отважно / И жизни своей не щадите: / Ведь то не в обычаях Спарты».
Другим сочинителем элегий был Солон (начало VI в. до н. э.), выдающийся государственный деятель. Он вошёл в историю как автор знаменитых «реформ Солона», содействовавших дальнейшему укреплению демократических основ Афинского государства. Солон — автор элегий, носивших в основном пропагандистский характер, в которых он разъяснял согражданам суть и задачи проводимой им политики. Особую известность получила его элегия «Саламин», созданная в связи со следующими обстоятельствами. Афины долгое время вели бесплодную войну с Мегарой с целью отвоевать захваченный у них остров Саламин, но попытки его вернуть всякий раз кончались неудачами, вели к жертвам. В конце концов был принят закон, запрещавший под страхом смертной казни вести агитацию за возвращение Саламина. Тогда Солон, с этим не согласный, переодевшись стариком, явился на главную площадь Афин и, собрав вокруг себя толпу, стал декламировать элегию «Саламин». В ней он упрекал сограждан в трусости, пассивности, антипатриотизме, в том, что они покрыли себя позором, смирившись с тем, что часть их земли отнята врагами. Завершалась элегия призывом: «На Саламин мы пойдем, / сразимся за остров желанный. / Прежний же стыд и позор / с плеч своих снимем долой!»
Рассказывают, что элегия произвела столь сильное впечатление, что вскоре была снаряжена экспедиция, и остров был возвращен.
Имя еще одного греческого лирика — Анакреонта (Анакреона) приобрело мировую славу. Его, наверно, можно было бы назвать любимцем богов: он прожил жизнь долгую и счастливую, жил при дворах богатых властителей, на острове Самос, в Афинах, в Фессалии. Умер в почтенном возрасте, примерно в 85 лет. Его увлекали пиры, веселое времяпрепровождение, придворные развлечения, вино и любовь. Любовь предстает у него как чувство легкое, игривое, не связанное с какими-то потрясениями, как это было у Архилоха или у Сафо. Он часто увлекался, но размолвки и разрывы не наносили ему душевных травм. Анакреонт упивается радостями, которые дарует жизнь. Но это не бездумная погоня за чувственными наслаждениями. Как истинный эллин, в духе своего времени Анакреонт оптимистически смотрит на мир, он просто радуется каждому мигу, который дарует ему жизнь! Своей поэзии он дает такую характеристику: «За слова свои, за песни / Вам я буду вечно близок: / Я умею петь приятно, / Говорить умею сладко».
Лишь в поздние годы у него появляются минорные ноты, ощущение старости, приближения Тартара, царства смерти: «Сединой виски покрылись, голова белеет снегом, /И в зубах я чую старость — молодые годы, где вы?»
Анакреонт, любимый поэт античности, оставил благотворный след также в западноевропейской и русской поэзии. Возникли даже термины: «анакреонтическая поэзия», «анакреон-тизм». Среди его поклонников были один из создателей французской эротической поэзии Парни, а также Вольтер и Беранже. Ломоносов написал «Разговор с Анакреонтом», его любил и переводил Державин («Беседа с Анакреонтом», «Венец его бессмертия»). Юный Пушкин писал о нем: «Он был учителем моим». Его имя постоянно упоминается в его лицейских стихах, а в стихотворении «Гроб Анакреонта» он писал: «Смертный! Век твой — наслажденье: / Счастье резкое лови, / Наслаждайся! Наслаждайся! /
Чаще кубок наливай. / Страстью нежной утомляйся / И за чашей отдыхай».
Образец анакреонтической лирики Пушкина — знаменитое стихотворение «Что смолкнул веселия глас». Вольным переводом из Анакреонта является стихотворение Пушкина «Поредели, побелели».
Коментарі