"Божественная комедия".
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""великого юбилея", объявленного римской Церковью. На папском престоле в то время сидел Бонифаций VIII - последний папа, всерьез вынашивавший мечты о всемирной теократии. Всем, кто посетил Рим в год тринадцативекового юбилея вочеловечения Христа, даровалось прощение грехов - и папская столица, к которой потянулись тысячи паломников, уже несколько лет как разгоравшийся конфликт между двумя группировками партии действительно обретала черты духовной столицы мира. Во Флоренции именно в этом году достиг апогея гвельфов, давно восторжествовавшей над своими извечными противниками гибеллинами - гвельфами Черными и Белыми. Первого мая их сторонники впервые сошлись в вооруженной схватке: пролилась кровь, и по законам кровной мести примирение после этого стало невозможным.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" - так назывались члены правительства Флоренции. Именно этот состав правительства попытался решительными мерами потушить междоусобицу, выс-лав из города главарей обеих группировок. Этот же приорат твердо противостоял интригам Бонифация VIII, поддерживавшего Черных и пытавшегося распространить свою власть на Среднюю Италию (в апреле все того же года был раскрыт заговор, имевший целью сдать город папе). Ни Черные, ни Бонифаций VIII своих врагов не забывали. В следующем году папа добился своего: по его призыву в Италию вступил Карл Валуа, брат французского короля Филиппа IV Красивого. Флоренция открыла перед ним ворота, Черные гвельфы взяли власть. Данте в это время находился с посольством в Риме и в родной город больше не вернулся никогда: он был приговорен сначала к двухлетнему изгнанию, а потом к смерти.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" - поворотный пункт в жизни Данте, с которым символическим - в глазах самого Данте - образом совпало время больших и малых исторических изменений. Отсюда, от этого совпадения, возможно, берет начало одна из ярчайших особенностей его поэмы: совмещение автобиографически-личного и универсально-всечеловеческого. Тридцать пять лет - середина земного странствия ("земную жизнь пройдя до половины..."), самое подходящее время для переломов и перемен. По ту сторону остались: беспечная юность, прошедшая в обычных для флорентийской "золотой молодежи" развлечениях; любовь к прекрасной флорентийке Беатриче Портинари, которой Данте в своих стихах воздвиг нерукотворный и вечный памятник, сделав ее одним из самых впечатляющих в мировой поэзии символов любовного чувства; упорная учеба, сотворившая из Данте то чудо учености, которым не устанут восхищаться современнники и потомки, вплоть до весьма отдаленных; почетные и ответственные должности. Впереди Данте ждала жизнь бесприютного скитальца, до конца дней вынужденного просить крова и хлеба при больших и малых итальянских дворах ("ты будешь знать, как горестен устам чужой ломоть...").
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" ним - "Новой жизни". В изгнании такой славы Данте было мало: он желал, чтобы в нем отныне видели не только певца любви, но и певца добродетели, не только поэта, но и ученого. Он начал работать над двумя трактатами: энциклопедическим "Пиром" и первой итальянской поэтикой ("О народном красноречии"). Ни тот, ни другой труд он не закончил: в это время созрел и оформился другой, гораздо более обширный замысел.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""Божественной Комедии" мы знаем плохо. Неизвестно, ни когда началась работа над поэмой, ни как она проходила. Очевидно только то, что работа эта продолжалась до конца жизни (по известной легенде, тень Данте явилась в сновидении его сыну и объявила, где хранятся последние песни "Рая") и поглотила Данте целиком, не оставив ни времени, ни сил для других больших трудов. Лишь в период оживления его политических надежд, связанных с итальянским походом императора Генриха VII, Данте отвлекся ради работы над трактатом "Монархия" от главного своего дела. А начал он его, по наименее спорному предположению, в те темные для нас, т. е. хуже всего документированные, годы, которые последовали за окончательным разрывом с Белыми гвельфами, пытавшимися силой вернуться во Флоренцию - вряд ли раньше 1304 и вряд ли позже 1307 года.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""Божественная Комедия" терцинами, в ней 14233 стиха, она делится на три части (кантики) и сто песней (по тридцать три в каждой кантике и еще одна, вступительная ко всей поэме). Название автор сам прокомментировал в послании к одному из самых щедрых своих покровителей, веронскому тирану Кангранде делла Скала, которому он посвятил "Рай": комедия заканчивается счастливо, начавшись печально, и стиль использует "сдержанный и смиренный" (средневековые поэтики, на которые Данте в данном случае опирался, добавляли еще два признака: вымышленность предмета и наличие среди персонажей лиц неблагородных сословий - Данте их тоже в какой-то степени учитывал). Определение "Божественная" добавили к названию потомки.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""Божественной Комедии" жанр - не античная комедия и даже не то, что называли комедией в средние века (когда забылось разграничение эпоса и драмы и комедиями считались, в числе прочего, сатиры Горация и Персия), а весьма популярный в это время жанр "видений" - рассказов о посещении загробного мира. Выделяется поэма Данте на их фоне многим, прежде всего, конечно, своей высокой художественностью, но не только ею - еще, например, совсем иной детализированностью рассказа, иной и по степени и по качеству. "Видение" - это, в первую очередь, каталог наказаний и наград. Все прочее, в том числе и сами загробные царства, описывается постольку, поскольку без их описания не выполнима главная задача. Награда есть вообще преимущественно "награда местом": блаженство - это вечно плодоносящие деревья, благоуханный воздух, жилища из золота и самоцветов. Но сколько-нибудь последовательной и систематичной топографии и, тем более, космографии ни в одном "видении" найти нельзя.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" - это ад с его девятью кругами. Гигантская гора в центре пустынного, покрытого океаном Южного полушария - чистилище, на вершине его - Эдем. Восемь опоясывающих неподвижную землю небес, семь планетных, восьмое - звездное, девятое, кристальное небо - Перводвигатель и над ним - Эмпирей, обитель Бога и блаженных душ. И это не фон, более или менее абстрактный, это - место действия, которое всегда перед глазами, ибо читатель поэмы вынужден вместе с ее героем спускаться по кругам Ада к центру Земли, к вечному узилищу Люцифера, подниматься по уступам Чистилища к Земному Раю, перелетать от одной планеты к другой.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" времени, его трудность, его необычность - остается как бы за кадром. Читатель не знает, каким образом Данте-герой поэмы оказался у дверей ада или сошел в первый его круг. Но Данте-автор поэмы быстро избавляется от этого слабого рецидива абстрактной повествовательной техники, и, начиная с ладьи Флегия, перевезшей путешественника через Стигийское болото, мы всегда знаем, как совершается его путь и как прео-долеваются главные на нем препятствия: на крупе кентавра, на хребте Гериона, на руках Вергилия.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" - и среди праведников (еще менее индивидуализированных, так как праведность труднее, чем грех, поддается рубрикации) встречаются персонажи с именем, но нет никого с лицом и судьбой. У Данте только в двух разделах изображенного им мира: в круге скупцов и расточителей и в девятом небе Перводвигателя, персонажи сливаются в общую массу, где по отдельности не различим никто. Во всех остальных восьми кругах Ада, в их "поясах" и "рвах" (в восьмом круге целых десять подразделов), в семи кругах Чистилища и на двух его привратных уступах, в восьми небесных кругах обязательно кто-то выделен - или просто именем, или своим словом и жестом. И этот кто-то выделен неспроста: его имя прославлено либо историей и поэзией (Улисс, Брут или Стаций), либо современной хроникой (Паоло и Франческа да Римини или граф Уголино делла Герардеска). Есть, правда, и еще один круг персонажей, известных только своим участием в личной судьбе Данте. Самый очевидный пример - Беатриче, в реальной жизни - ничем не примечательная флорентийская горожанка, в поэзии - героиня юношеской лирики Данте и его водительница по Царству славы.
Это, пожалуй, наиболее разительное отличие "Божественной Комедии" от предшествующих ей "видений": небывало интенсивная личная окрашенность повествования. Герой и автор видения могут быть одним лицом, могут быть разными лицами, но в любом случае о человеке, перед которым открылся загробный мир, мы не узнаём ничего или почти ничего. О Данте мы знали бы много, даже если бы знали его только по "Божественной Комедии". Знали бы о его предках, о его родине, о его тяжкой изгнаннической доле, о его друзьях и врагах, о его поэзии, о его великой любви и великой ненависти. Истина, свидетелем которой доводится стать герою поэмы, важна для всех, но прежде всего она важна для него; путешествие по загробным царствам - решающий момент его духовной биографии, момент перелома, отречения от былых заблуждений и обретения свободы и света. Именно здесь, в душе, происходит встреча вечности и времени, неба и земли, космоса и истории.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""Божественной Комедии" - это не только мир природы, зловещий в "Аде", просветленный в "Рае", но и мир этики. Вернее, это один и тот же мир, где физические законы находятся на службе у законов этических. В аду природа свидетельствует о грехе и наказует грех. Центр Земли, абсолютный низ мироздания, точка наибольшей плотности и косности материи - это средоточие мирового зла, место казни Люцифера и трех величайших грешников рода человеческого, предателей величия земного и величия небесного. Зло - это движение вниз: чем ниже круг, тем тяжелее грех. И как во всяком движении, в том числе наиблагороднейшем движении Перводвигателя, пределом его является неподвижность. Души второго круга, сладострастников, мчатся, уносимые вечным вихрем, души девятого круга, предателей, застыли в ледяных оковах адского озера; вихри и дожди верхних кругов сменяются вечной зимой последнего круга.
Покинув мрак и холод адских глубин, путешественник выходит в предрассветное время на поверхность земли. Чистилище - это обретение света. Только при солнечном свете возможен путь наверх, все ближе к желанной вершине; солнцу в Чистилище нет преград, ни одна туча не может подняться выше врат второго царства. Только ночь еще таит в себе угрозу: она сковывает волю, закрывает путь ввысь, выпускает на свободу силы зла. Но и ночью сияют невиданные в Северном полушарии созвездия, дарующие надежду. Если в Аду природа неистовствует, то в Чистилище она укрощена. В Раю она сияет вечной славой. Путь идет от сорвавшихся с узды стихий к спокойному круговороту дня и ночи и наконец - к размеренному круговращению небесных сфер. От природы с ее постоянной изменчивостью - к космосу с его вечным тождеством самому себе. Срединное царство, где "перемен нет даже и помина" (Ч. XXI, 43), - решающий поворот на этом пути.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""жалких душ, что прожили не зная ни славы, ни позора смертных дел" (А. III, 35&"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" каркас "Комедии". У них одна точка схода - герой поэмы, исправляющий в ходе своего загробного странствия самого себя и указующий путь исправления всем людям. На нерасторжимое единство двух этих планов, личного и внеличного, указано уже в первой песни поэмы. Данте заблудился в "сумрачном лесу" - это его личное заблуждение, он пытается подняться к "выси озареннной" - это его личная попытка обрести спасение, его теснят обратно три зверя, аллегории трех пороков, - это личная немощь вынуждает его отступать. Но вот приходит ему на помощь посланный Беатриче Вергилий и говорит, что нужно избрать другой путь, и выясняется, что волчица враждует не с одним Данте и оборона от нее будет обороной всего рода человеческого. Данте страшится предстоящего ему испытания, он не чувствует себя достойным пройти по следам Энея и Павла - Вергилий рассеивает его сомнения. Он не говорит, конечно, что Данте равен его предшественникам на этом пути, но и не отрицает, что путь этот - один и тот же. Так уже в начальных песнях поэмы оформляется, пока еще смутно и неопределенно, представление о возложенной на Данте миссии, сравнимой по значению с миссией "предка Рима" и "Избранного сосуда" веры.
Здесь же, в первой беседе с Вергилием возникает центральное для темы истинной человеческой природы и истинного человеческого предназначения противопоставление: малодушие и величие духа. "Ты дал смутиться духу своему", - возвышенная тень мне отвечала." (А. II, 44&"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""лукавые советы", ставшие причиной падения Трои. Но это кара - посмертная, а кара при жизни, гибель в пустынном океане, его постигла именно за тот героический порыв, который повлек его за пределы Геркулесовых столпов. Плавание Улисса - подвиг, но запретный и потому преступный.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""Пире", "человек великодушный всегда в сердце своем сам себя возвеличивает"), и такой героический поступок, в основе которого лежит презумпция человеческой самодостаточности (или, в системе традиционных этических классификаций, - гордыня). Итогом же этого преступного героизма неизбежно становится богоборчество. Это справедливо и для Фаринаты с его эпикурейством (т. е., в понимании Данте, отрицанием бессмертия души), и для Капанея с его открытым вызовом Богу, и для Улисса, дерзнувшего пересечь запретную границу в пространстве, и даже для Адама. И только Адам отчетливо понимает, в чем заключалась его вина. "Знай, сын мой: не вкушение от древа, / А нарушенье воли Божества / Я искупал…" (Р. XXVI, 115&"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" - можно назвать его историософским. Вступив в Лимб, Данте спрашивает Вергилия, был ли кто-нибудь из душ этого круга удостоен приобщения к свету. В сущности это вопрос о месте дохристианской культуры в иерархии высших духовных ценностей. Хотя среди душ Лимба названы три, условно говоря, современника Данте, три мусульманина (Саладин, Авиценна и Аверроэс), и хотя в завершающем тему праведности без Христа ответе Имперского Орла говорится о человеке, родившемся "над брегом Инда" (Р. XIX, 71), Данте волнует, прежде всего, судьба тех, "чьи песнопенья вознеслись над светом" и "семьи мудролюбивой" - поэтов и философов Греции и Рима. Как быть со знанием, если "учитель тех, кто знает", Аристотель, навсегда отлучен от высшей истины, как быть с поэзией, если "родник бездонный, откуда песни миру потекли", Вергилий, никогда не узрит высшей красоты? "Чем он виновен, что не верил он?" (Р. XIX, 78).
Богословская теория ответ знает, и именно этот ответ слышит Данте от Имперского Орла: разум человеческий не соизмерим с Божественным, он не в силах постичь законов высшей справедливости и может только верить, что справедливость - это исполнение воли Бога. И уже в следующей песни перед Данте предстает прямая иллюстрация этих слов: среди душ, чествуемых в шестом небе, он видит двух язычников, и если легенда о спасении императора Траяна была широко распространена, то легенда о спасении троянца Рифея, одного из множества маргинальных персонажей "Энеиды", - всецело плод вымысла автора "Божественной Комедии". И это не единственные язычники, изведенные им из Ада: стражем Предчистилища он поставил Катона Утического, не только язычника, но и самоубийцу, а к своему прохождению по царству искупления приурочил завершение искупительных мук для Стация.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""Царство Небесное силою берется" (Р. XX, 94). Разумеется, речь идет не о том насилии, за которое осужден на адские муки Капаней, но усилие духа, направившее Траяна и Рифея к правде и любви, - то же, что устремило ладью Улисса за неизведанный окоем. Неведение о Христе - это не проклятие, это граница; в "Божественной Комедии" она обозначена Земным Раем, вершиной Чистилища, дальше которой нет пути для Вергилия, символизирующего в поэме разум, незнакомый с откровением. Но граница эта преодолима: тот же Вергилий помог преодолеть ее Стацию, он был для него "Как тот, кто за собой лампаду / Несет в ночи и не себе дает, / Но вслед идущим помощь и отраду" (Ч. XXIII, 67&"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение" - это персонаж, ставший автором; такой же персонаж, как и путешественник по загробным царствам, только в другом временном измерении; он же, но завершивший путь и теперь оглядывающийся на него. Т. е. поэт является автором и по отношению к персонажу в образе автора, писец - это одна из масок поэта. Все это так, но ведь путь по загробным царствам совершает не только свидетель и летописец, его совершает и поэт, и изменяется, исправляясь, не только его душа, но и его поэзия. Это изменение, среди прочего, послушно и нелицеприятно запечатлевает писец, и вместе с тем оно, это изменение, порождает такую поэзию, в которой поэт является писцом, и писец - поэтом.
"Цитирование текста взято с книги: века и Возрождение""состояние душ после смерти как таковое"; состояние душ - это их пребывание в данном круге Ада, на данном уступе Чистилища, в данной небесной сфере, те муки, на которые они обречены, то блаженство, которое они вкушают. А аллегорическим смыслом поэмы, как сообщает нам то же послание, является "человек, то, как в зависимости от самого себя и своих поступков он удостаивается справедливой награды или подвергается заслуженной каре". Человек вообще, надо думать, чей путь к спасению символизирует дантовский путь по трем вечным царствам. Но не только: и Франческа, соблазненная вымыслом куртуазного романа, и граф Гвидо да Монтефельтро, не устоявший перед коварными посулами Бонифация VIII, и Манфред, покаявшийся в предсмертный час, и Стаций, узревший свет истины в стихах Вергилия, и Траян, чудесным образом возвращенный к жизни, чтобы уверовать в Христа и приобщиться блаженству. Наконец, сам Данте в трудном своем странствии, да и, собственно говоря, любой персонаж "Божественной Комедии", ибо главное в нем - это именно зависимость его вечной судьбы от него самого и его поступков.
Буквальный смысл поэмы, тем самым, дан эсхатологией души - это тот уровень смысла, который, как правило, являлся приоритетным предметом анагогического истолкования, высшего уровня в богословской иерархии аллегорических значений текста. Сам Данте в той же эпистоле, давая примерное толкование стиха из псалма, анагогический его смысл усматривает в переходе души к "свободе вечной славы". С другой стороны, аллегория, как она понимается в послании к Кангранде, отсылает нас с небес на землю, из эсхатологической вневременности в историческое время, к человеку, еще находящемуся в пути, еще не завершенному, еще имеющему выбор, еще на перепутье между адом и раем. А человек, зависящий от самого себя, это не что иное, как буквальный смысл истории, это предмет повествования о том, что было. Предметом вымысла, иначе говоря, становится абсолютная и вечная истина, а его значением - истина частная, неполная, неустановившаяся, одним словом, историческая. "Материя" поэмы претендует на статус абсолютной истинности и вместе с тем не скрывает своей вымышленности; она двоится, как и рассказ о ней - "комедия", с одной стороны, с другой - "священная поэма"; как образ автора, вдохновенного певца и скромного летописца; как его отношение к поэзии; как его понимание человека.
И дело тут отнюдь не в некоей раздвоенности и, следовательно, ущербности идейно-художественного строя "Божественной Комедии": двойственность в данном случае лишь проявление целокупности. Как ни одно из произведений мировой литературы, "Божественная Комедия" открыта навстречу действительности: десятки и сотни реальных исторических лиц, десятки и сотни реальных исторических фактов нашли место на ее страницах, но не количество здесь важно - важна принципиальная неограниченность охвата. В пределе сюда может войти вся история, ибо только так она и может быть показана вся - сжатая в единую точку вечности, и именно такую цель ставит перед собой Данте - показать человечество ему самому. С другой стороны, "Божественная Комедия", как ни одно из произведений мировой литературы, замкнута в себе: в ней не только выстроена грандиозная и всеохватывающая модель мироздания, в ней, к тому же, на уровне поэтики сохранена, усилена и вместе с тем преодолена литературность литературного слова - преодолена, ибо поэтика истины присутствует здесь на равных правах с поэтикой вымысла. Они способны выдержать такое соседство только потому, что в некоей глубинной основе "Божественнной Комедии" лежит презумпция ее абсолютной автономности, ее самостояния, ее самопорождения. Даже строфа "Комедии", терцина, каждой своей срединной строкой требует развертывания новой строфы. Это уникальное сочетание отсутствия границ и их незыблемости - соответствует уникальному статусу "Божественной Комедии" в истории культуры. Поэма Данте стоит на последней границе Средних веков, заключая в себе всю эпоху и свидетельствуя одновременно о ее жизненной силе и о ее смысловой исчерпанности.
М. Л. Андреев
Популярні дописи з цього блогу
Беовульф У Данії ніколи правил король зі славного роду Скильдингов по ім'ю Хродгар. Він був особливо щасливий у війнах із сусідами й, нагромадивши більші багатства, вирішив увічнити пам'ять про себе й своє правління. Він надумав вибудувати чудову пиршественную залу для королівської дружини. Не жалував Хродгар ні сил, ні засобів на будівлю, і самі митецькі майстри вибудували йому залу, рівної якої не було на всьому білому віті. Як тільки оздоблення чудової зали було завершено, Хродгар став бенкетувати в ній зі своїми воїнами, і вся околиця оголошувала дзенькотом дорогих кубків і піснями королівських співаків. Але веселі свята славного Хродгара тривали недовго, недовго лилися рекою пінисте пиво й золотавий мед, недовго звучали веселі пісні... Шум застіль короля Хродгара долітав до лігвища страшного величезного чудовиська Гренделя, що жило неподалік у смердючих болотах. Грендель ненавидів людей, і їхні веселощі збуджували в ньому злість...
Коли людина знає свої справжні достоїнства і вади, їй легше добитися успіху в будь-якій роботі, визначити своє місце в колективі, стати кращим. Спробуй дізнатися, який ти є насправді, без недооцінок і переоцінок, пізнай самого себе. Для цього дотримуйся таких правил. Завжди думай про те, як ставляться до тебе люди. Якщо ти чимось не сподобався другові, якщо через тебе страждають батьки, рідні, якщо тобою' невдоволе-ні вчителі, ги теж повинен бути невдоволений собою. Погано не те, що в твоєму характері є вади, а те, що ти їх не визнаєш, не виправляєш.
Іспит: Теорія й Практика ЗМІ Як жанр коментар остаточно визначився лише в нашім сторіччі. Хоча ще в минулому столітті він з'являється на сторінках печатки у вигляді короткого аналітичного повідомлення. Коментарі тлумачать мотиви окремих подій, явищ, ситуацій, виступів. Властиво з перекладі з латинського це слово й позначає - "пояснення". Для сучасних засобів масової комунікації оперативний коментар - традиційної форма, що вже стала, реакції на будь-яку подію суспільного, політичної й економічного життя По оперативності дослідники журналістики навіть більше схильні віднести цей жанр до інформаційних, але по своєму змісті це все-таки аналітичний жанр. З його допомогою автор виражає своє відношення до актуальних подій, аналізує що відбувається й намагається спрогнозувати подальший розвиток ситуації Створюючи коментар, журналіст, насамперед, прагне направити увага аудиторії на важливі нові факти, показати їхні причинно-наслідкові зв'язки й підказати можливі шляхи ріше...
Коментарі